Спортивный клуб Сакура
Вход    Регистрация

ИСКУССТВО ПРЕСЕЧЕНИЯ БОЯ

САМОЗАЩИТА—1. Из архивов админов сайта

Не стоит хорошо забывать старое, даже если имеется в наличии новое;). Так сейчас уже никто не пишет (текст 1996 года), букв много, читать долго... и всё таки...

ИСКУССТВО ПРЕСЕЧЕНИЯ БОЯ

ИСКУССТВО ПРЕСЕЧЕНИЯ БОЯ

Школы боевых искусств принято разделять на «внешние» и «внутренние». Это разделение более глубоко и многопланово, чем полагают многие европейские и американские специалисты—например, Р.Хаберзетцер—считающий деление на «внешние» и «внутренние» школы аналогичным делению на «жесткие» и «мягкие». Однако дзю-до — «путь гибкости» и дзю-дзюцу — «искусство гибкости» — типичные «внешние» школы, а син-и-цюань, при выполнении комплексов которого трясутся стены и о животы адептов которого профессиональные бойцы ломают себе руки — тем не менее всеми признанный «внутренний» стиль.

Основой разделения школ служат различные методы работы с сознанием ученика: характерной чертой «внешних» можно считать создание своеобразной суровой «обучающей среды», «внешнего» дисциплинарного каркаса, искусственно формирующего пригодную к выживанию в экстремальных ситуациях личность; «внутренние» же школы ставят перед собой целью раскрытие «истинной природы» конкретного человека, воспитание в нем самом определенных жизненных установок, что делает невозможным существование каких-либо конкретных рекомендаций по методике подготовки или ведения боя, за исключением основоопределяющих моментов — «пять первоэлементов» син-и-цюань; «восемнадцать форм ладони» багуа-чжан; «тринадцать принципов» тайцзи-цюань.

Никаких особых секретов в методике или технике нет ни у внутренних, ни тем более у внешних школ. Единственной ценностью в них является упомянутая выше обучающая среда — а ее законы очень суровы. Войти в коллектив школы трудно, вылететь—проще простого. Болеетого, все без исключения школьные методики основаны прежде всего на глубокой перестройке личности ученика в согласии с принципами искусства. Так что мечтатели должны призадуматься: ведь из школы выходит уже совершенно другой человек, с совсем другими привычками и интересами. Большинство современных любителей спортивных единоборств на это не согласятся.

Очень редкий человек Запада способен пройти через школу—ведь он более всего дорожит своей личностью. Как правило, тем более, чем ничтожнее эта личность. И чем невежественнее человек, тем более придирчиво он приценивается к мастерам — ведь он не хочет учиться ни у кого иного, кроме убеленного сединами старца с 10-м даном.

Болезненное отношение к собственной личности, по- моему, вызвано именно тем, что большинство представлений о ее строении не соответствует действительности, тогда как реальный психотренинг подразумевает именно кардинальную перестройку личности, разрушение иллюзорных стереотипов. Неприятие жесткого психотренинга для западного типа сознания является одной из основных причин, по которым учение традиционных воинских школ низводится до ликбеза спортивного кулачного боя.

На Западе сейчас очень модно учиться. Учиться только для того, чтобы рассказывать кому-нибудь потом: я учился у «самого-самого». Он даже готов пару раз поесть палочками, «отсидеть» как-нибудь храмовую службу, сняться в фас и в профиль на фоне монастыря и купить «на память» черный пояс, заодно с дипломом об окончании школы.

Эти люди не понимают, что черный пояс сам по себе ничего не значит. Даже серьезно изучив классическую программу первого дана, человек всего-навсего готов к серьезной учебе по своей программе. 1 -й дан — это лишь первый класс настоящей школы. Чем может гордиться первоклассник? Тем, что умеет читать то, что написали другие?

А теперь, с этих позиций взгляните на любые соревнования по каратэ... На татами — 1-е, 2-е, 3-е даны. Изредка 4-е. Восьмые и десятые — почетные гости: они судят или просто наблюдают. «Старшеклассники» наблюдают за неуклюжей возней «малышей».

Как в 4-м классе кончается начальная школа—так и на уровне 4—5 дана приходит пора «внутренней» работы. Павлиний хвост разнообразных техник скромно сворачивается: опять прямой удар кулаком, прямой удар ногой. Вот это — начало настоящего каратэ. Эти люди начали постигать его внутреннюю суть. Этот цуки уже реально опасен. Этот пинок действительно может убить. Это серьезно.

Много ли европейцев или американцев — я не имею в виду бывших эмигрантов-азиатов, — много ли существует их, заслуживших, по настоящему заработавших свой 5-й дан? Не «посещавших», а реально работавших в школе?

Попав на Запад, многие «наставники» сегодня торгуют не только поясами, но уже и свидетельствами «инка» о том, что человек получил «полное и окончательное просветление», т.е. является без малого живым Буддой! А потом это приводит к тому, что серьезный цветной пояс валит, как куклу, «сэнсэя» с 4-м или даже с 5-м даном, а «просветленный» отвечает на вопросы как попугай, изрекая подходящие по случаю цитаты из патриархов...
Так что, мечтая о далеких монастырях —тренируйтесь сами, хоть создавайте свою школу, а любая техника сейчас не такой уж и секрет — было бы желание.

«ПУТЬ ВОИНА» ИЛИ «ТРОПА ВОЙНЫ»

... К тому времени я уже занимался более 8 лет. Я успел попробовать силы в дзю-до и самбо, отслужил свое в десантно-штурмовом батальоне, сменил несколько учителей по каратэ и ушу, имел достаточный сларринговый опыт — чего мне было бояться этого парня? Сунув руки в тесные карманы джинсов, я с улыбкой наблюдал, как кипит в нем «гарачий кров». О, я был так уверен в себе, что совершенно не воспринимал его как противника, — и когда вдруг, внезапно замолчав, он несуразно, но решительно, сплеча, взмахнул рукой, — я успел лишь подумать: «Ну кто же так бьет?»...

...В себя я пришел почти мгновенно. И стойку принял классически. Он хмыкнул удивленно: «Ого, каратист!» — и тут же отскочил метра на три. Ближе мне к нему подойти не удалось: он, видя, что попал неплохо, был доволен и решил больше не рисковать. Попрыгав минут десять, я прекратил бессмысленную суету — челюсть болела все сильнее — и пошел-поплелся домой под его ехидное: «Понравилось? Еще приходи!» Обиднее всего было то, что он в самом деле ничего такого не умел. Месяц заживала сломанная «неправильным» ударом челюсть. Месяц я говорил сквозь зубы и размышлял о своем «опыте».

Но самое интересное было потом — представляете, через некоторое время он пришел заниматься в группу, которую я вел! Вот этого ощущения я действительно никогда не забуду...

Вспоминая этот случай, я ни в коей мере не хотел бросить тень на дзю-до, самбо или каратэ — дело было не в том, как именно я мог действовать руками или ногами, а в том, что в критический момент я вообще оказался не в состоянии как-либо действовать! Не дзю-до и не каратэ — я, именно я получил по морде, причем противнику сделать это оказалось не труднее, чем пришибить таракана.

Немного, как оказалось, стоили восемь лет занятий...

Что собираются делать люди, надевающие кимоно? Изучать приемы? Зачем? Чтобы защитить себя от возможных нападений всяких там хулиганов и бандитов, скажут многие. Конечно, предусмотрительность не порок, однако не кажется ли вам странным, что для того, чтобы защититься от хулигана, который пьет, курит, ведет крайне разболтанный образ жизни и, исходя из этого, вряд ли является серьезным противником, вы должны потратить несколько лет на довольно суровые тренировки?

Понимают ли эти люди действительную цель и предназначение боевых искусств? Может быть, это все-таки не просто умение хорошо драться?
Для этого прежде всего необходимо понимать место «умения хорошо драться» в современном мире.

В среднем, с момента появления интереса к боевым искусствам до его угасания проходит 3—4 года, а весь период «драчливости» длится около &—10 лет. Так, заядлый уличный хулиган получает «первое крещение» приблизительно в 14 лет и активно участвует в своих разборках лет этак до 23-х. За это время он либо успевает попасть в тюрьму, т.е. превращается из «любителя» в «профессионала», либо остепеняется и тоже направляет свои амбиции в другое русло.

Профессиональный же преступник не станет засвечиваться просто так, и скорее применит какое-нибудь оружие, чем будет искушать судьбу с голыми руками.

Молодой боец, «настукав» несколько простых и надежных приемов, как правило, тоже не стремится расширять свой технический диапазон, равно как и оттачивать до блеска уже имеющиеся навыки. Его задача — сохранять кондицию, достаточную для того, чтобы, врезав как следует, с гарантией «вырубить» своего противника. Как правило, идет ставка на один сильный концентрированный удар, от силы два. В массовой драке больше подряд сделать не удается.

Спортсмен-единоборец, избавленный от жестких временных требований улицы, имеет свои, не менее тесные рамки правил ведения поединков и соревнований. У тренера есть свой план, для него главное поток, количество. Он натаскивает человека по принципу достаточности, без колебаний отбрасывая то, что не пригодится в соревнованиях. Звезда юного спортсмена тоже светит недолго, 2—3, иногда 4 года. Потом он либо уходит в тренеры , либо опять- таки становится профессиональным преступником. Если же он избирает другой путь, то ему приходится фактически начинать жизнь сначала, с головой уходить в работу, чтобы наверстать потерянное время.

Обе эти ситуации во многом сходны и не оставляют возможностей для роста боевого мастерства. И там и тут все решают сила и скорость. Знакомая история...

История Земли знала многих монстров, которые были быстрее, выше, сильнее человека, —но человек пережил их всех, потому что был хитрее, дальновиднее, изобретательнее. Поэтому идеалы современного спорта — быстрее, выше, сильнее—в боевых искусствах не являются основными. Здоровый дух может существовать только в здоровом теле, это верно, но это не значит, что в каждом здоровом теле, слоняющемся по улицам, осталось место для духа.

Итак, боевые искусства не имеют ничего общего со спортом, кроме элементарной физической подготовки. Боевое искусство в восточном понимании нужно человеку для того, чтобы осваивать и развивать резервы своего тела и сознания, работать прежде всего для себя, по свойственным только ему срокам и планам. Человек, практикующий боевые искусства, живет в них до глубокой старости, а спортсмен — от силы несколько лет.

Для последователей традиционной философии Дальнего Востока ОСНОВНОЙ ИНТЕРЕС ПРЕДСТАВЛЯЕТ НЕ ТО, ЧТО С ПОМОЩЬЮ КАКОГО-ЛИБО ИСКУССТВА МОЖНО СДЕЛАТЬ С КЕМ-ТО ДРУГИМ. ВАЖНЕЕ ТО, ЧТО ЭТО ИСКУССТВО ЗА ВРЕМЯ ЗАНЯТИЙ СДЕЛАЕТ С ТОБОЙ.

Это уже по сути своей именно занятие для себя. Я бы скорее назвал его культурой физического существования, то есть физической культурой, но, к сожалению, у нас этот термин уже обозначает что-то вроде «гимнастики для домохозяек». Вот спорт — это да! Это медали, фанфары и цветы в машину. Физкультура — это скучно, этим славы не заработаешь. То ли дело — чемпионат мира, страны, или хоть города — на худой конец. А физкультура... Ну так, для себя...

...Самое интересное — все, кто приходят ко мне в группы, говорят, что хотят заниматься именно для себя, не иначе. Я имею все основания полагать, что большинство занимающихся в секциях спортивной борьбы или бокса настроены так же. Почему же тогда идут туда? Потому, что звание чемпиона кажется надежным подтверждением ценности приобретенных навыков.

Стоит ли разъяснять разницу между иллюзорным удовольствием быть самым крутым в СВОЕМ виде спорта, в СВОЕЙ весовой категории, по СВОИМ правилам—первым парнем в СВОЕМ городе—и реальной готовностью к любой непредвиденной ситуации—в любое время, против любого противника и на любых условиях. Здесь привычка работать по правилам оборачивается неспособностью как самому вовремя нанести решающий удар, так и предвидеть опасную атаку противника.

Традиционный воин каждый миг чувствует, как слабы его мышцы, как хрупки его кости, медлительны движения, как близка его смерть, для которой ничто все медали и титулы. Для него смерть—слишком реальная вещь, чтобы, не думая о ней, решать, кто же все-таки самый... сильный? Нет — самый глупый. Слишком глупый, чтобы жить долго.

Парадокс — человек, стремящийся к победам, очень скоро будет побежден. Человек, стремящийся быть непобедимым, никогда не попадет в ситуацию, в которой есть возможность его победить.

Вспомните фильм Брюса Ли «Кулак ярости», где главный герой пытается решить политическую проблему японской оккупации с помощью своих кулаков, отважно расправляясь с представителями конкурентов — японских школ. Такой путь не мог не привести к гибели, поскольку молодой боец не заботился ни о «скрытности» своего «удара», ни о сответствующей «защите», а самозабвенно лупил и долбил, пока не нарвался на пулю. Такую ситуацию, возникающую у многих молодых забияк, можно характеризовать как «переворот силы», когда уже не человек владеет кун-фу, а кун-фу, как некий комплекс стереотипов, владеет человеком, выходит из-под его контроля. Сам человек в этом случае превращается в рабочий придаток своего искусства, которое не может проявиться иначе, как в бою.

В сходную ситуацию попадает неуравновешенный человек, положивший «на всякий случай» в карман пистолет. С этого момента любая ситуация будет для него лишь предлогом воспользоваться оружием, ощутить его силу. Таким образом пистолет будет использовать своего хозяина, ибо только в бою он проявляется в этом мире как оружие, а не как мертвый кусок металла.

Истинный смысл боевого искусства заключается не в умении быстро и сильно бить (я уже не говорю о красоте, ведь многие очень эффективные стили боя, скажем, стиль «обезьяны» или то же хапкидо, не всегда представляют собой «красивое» в общепринятых представлениях зрелище).

Комплекс традиционной школы боевого искусства представляет собой всестороннюю систему реализации потенциальных возможностей человека. Не случайно в этот комплекс входят каллиграфия, поэзия, история и медицина, которые вроде бы впрямую с боевыми искусствами не связаны. Человек прежде всего должен научиться жить и чувствовать жизнь, воспринимать ее наиболее полно. Искусство убивать—это всего лишь одно из вспомогательных умений, необходимых для того, чтобы эта жизнь была долгой. Как говорили китайцы: «Если меч может тебе пригодиться хотя бы раз в жизни — носи его с собой всегда».

Школы боевых искусств учили жить, не тратя силы на соревнования с окружающим миром. Истинной целью их учения было умение правильно использовать внешние силы, а не преодолевать их. Самозащита понималась несколько шире, чем танцы на ринге — самозащита от болезни, от ненужных затрат и поступков, защита своей семьи от внешних и внутренних неурядиц — вот что такое боевое искусство в действии. Но если человек сам создает себе условия, в которых может пострадать — даже не для обучения, а только чтобы выглядеть крутым в чьих-то глазах —это не самозащита. Это злоупотребление своими знаниями — если бой идет без правил, по настоящему — и это бесполезная, бессмысленная возня, если какие-то правила, ограничения существуют. Бой подушками — детская забава.

Кстати, а почему бы не провести чемпионат мира? Зарегистрировать федерацию, открыть секцию? А вы — пойдете заниматься? Вообще-то человек способен заниматься любой чепухой, достаточно будет лишь назвать ее спортом.

А спорт, само собой, требует соревнований. Это единственный его смысл и единственное его средство к существованию. Больше ни на что он не ориентирован и любым другим целям может служить лишь постольку-поскольку, косвенно. Соревнования происходят из вечного детского вопроса: кто сильнее — слон или кит?

Взрослые люди считают такой вопрос несерьезным, абсурдным. Слон живет на суше, кит — в воде. И тот, и другой, попав в «гости» к своему противнику, попросту потеряют всякую возможность соревноваться.

По той же причине сравнения типа «что лучше—айкидо или каратэ» — просто бессмысленны. Оба этих единоборства являются фрагментами того, что ранее представляла собой любая реальная боевая система — и должна представлять сейчас. Да и вообще — как можно говорить о полноценном сравнении, если на любых соревнованиях все наиболее эффективные способы воздействия тут же окажутся в разряде запрещенных, во избежание неминуемого членовредительства. В спортивных секциях их вообще стараются не изучать, а то вдруг, неровен час... Нет уж, хватит с вас, ребята, обмена пинками и возни на мягком ковре!

Спрашивается — а где же тогда боевое мастерство? Что от него осталось?

Остались только безликие и беззубые «восточные единоборства» — подлинные «тени минувшего». Единственное, на что они годятся—это собирать деньги за тренировки, да еще фильмы снимать. Про то, как «Жан-Клод Ван Дамм — щас всем как дам».

Настоящее боевое искусство—это умение безо всяких ограничений как бить, так и бросать, не оставляя противнику ни малейшего шанса «вставить слово», это умение полностью владеть ситуацией боя, превращая любое действие противника в свое оружие.

Для многих людей показателем эффективности стиля кун-фу является его древность. Это верно с той точки зрения, что старые стили органично сочетали в себе броски и удары на основе специально разработанной динамики универсальных движений. Единая система движений не является древним секретом и используется до сих пор в подготовке спецслужб, некоторых семейных стилей и подготовке артистов пантомимы. То, что мы привыкли видеть под названием «боевое искусство», все эти сотни и тысячи приемов не являются искусством боя, изучать их не нужно и бессмысленно. Специалист, владеющий системой построения движения — своеобразной силовой паутиной возможных траекторий — способен, ничуть об этом не задумываясь, показать и вдвое, и втрое больше—насколько хватит фантазии, поскольку с его точки зрения он все время делает одно и то же.

Бою, как таковому, обучали буквально сразу же, как только человек становился полноправным членом клана или общины людей, практикующих ту или иную школу. Время же, в течение которого этот кандидат в ученики пилил дрова, мыл полы и таскал воду в зачет не шло. Этим можно было заниматься и пять, и десять лет, не имея никакой надежды на принятие в Круг Равных. Само же обучение технике длилось считанные месяцы, редко более года.

Далее внимание уделялось ее шлифовке и наработке силы в уже хорошо известных движениях. Очень важным обучающим фактором является единство устремлений всех членов общины: совместные тренировки, где одни и те же упражнения выполнялись новичками и мастерами, и определенный режим жизни делали возможным многократное повторение одних и тех же, на первых взгляд бесполезных движений, которые потом раскрывали новые и новые возможности в любом виде деятельности, в котором одновременно применяются сознание и тело.

Боевое искусство — это предохранительная скорлупа, защищающая птенца, пока он еще не сформировался и не в состоянии двигаться сам. Ученик еще не умеет правильно вести себя в жизни, с самого начала распознавать критические ситуации и обходить их, но уже представляет собой ценность для клана. На него уже возложены какие-то надежды, он уже прошел через какие-то подготовительные методики, он доказал свою верность клану. Теперь, если он умрет, придется с кем-нибудь другим все начинать сначала. Опасная ситуация может быть и спровоцирована недоброжелателями с целью опорочить клан либо захватить «языка», который, сам того не ведая, сообщит очень важные сведения: например, секрет приготовления каких- либо зелий, методики тренировок. Поэтому, став членом клана, новичок должен был в максимально сжатые сроки стать полноценным бойцом. Это уже было необходимо не только ему одному: от этого зависело благополучие всей общины.

Но сущность школы не заключалась в преподавании кулачного боя, как, впрочем, и в следовании какой-нибудь философской или религиозной доктрине. Школа была призвана дать универсальное средство для развития возможностей всей общины через развитие каждого ее члена. Искусство быстрого счета, огромная память, молниеносная реакция не являются достоинствами одной только головы — ведь наше тело не только подставка для нее. Наше сознание не ограничивается умом — движение тоже может быть сознательным.

Развивая чувствительностьпальцев, мы развиваем мозг. Умножая бессознательные двигательные стереотипы, мы сознательно формируем структуру своих движений и можем произвольно ее менять. То же самое будет происходить и с сознанием: развивая его, мы будем в состоянии сформировать любую программу, необходимую для решения конкретной задачи, не отягощенную никакими страхами и комплексами.

Движения боя должны быть подчинены общему закону, который, кстати, и является секретом и смыслом данного стиля.

Движения же превращаются в удар или бросок только соединяясь с действиями противника, который, таким образом, сам себя бьет. Отсутствие конкретных комбинаций и заданных приемов обуславливает разнообразие и универсальность боевых техник.

Предугадать действие такого бойца очень сложно, поскольку он сам не знает, что именно у него сейчас получится—на 90% техника обуславливается движениями партнера, взаиморасположением противников и тем, поскользнулись вы в данный момент на банановой кожуре или нет, поскольку настоящий мастер должен тут же использовать возникшее движение, все равно, свое или чужое. Для него все должно быть кстати.

Контролировать ситуацию — значит не только предотвращать какие-либо воздействия или явления. Настоящий контроль — это извлечение максимума пользы из любого воздействия или предмета окружающей среды. Нельзя делить вещи на плохие или хорошие. Существует лишь то, что мы в силах контролировать и то, что нашему контролю неподвластно. Здесь имеется в виду не только физическая сила. Готовность найти нестандартный выход из положения, сила воли и устойчивость психики в жизни оказываются необходимы гораздо чаще, чем умение бить боковой с разворота.

После бума 50-х - 60-х годов, после Эда Паркера и Брюса Ли, провозгласивших отход от формальностей в сторону творческой трактовки единых принципов, взаимопроникновение методик боевых систем и, соответственно, разрушение старых табу стало обвальным. Сейчас создаются все новые и новые боевые и спортивные единоборства, провозглашающие своим девизом эффективность и универсальность. В сочетании со всеми возможностями медицины и техники это позволяет существенно сократить сроки обучения, отбирая наиболее эффективные методы подготовки из старых методик и разрабатывая новые.

Среди этих «молодых тигров» отчетливо выделяются два направления. Одно спортивное, которое постепенно упрощает все стили, сводя их к правилам и арсеналу усредненного кикбоксинга; другое, которое можно назвать военно-прикладным, делает упор именно на универсальность подготовки бойца, его способность действовать в любых экстремальных ситуациях.

Если спорт требует наиболее эффектных, заметных, зрелищных приемов и действий, обеспечивающих интерес публики и гарантирующих справедливое судейство (что и приводит к непригодности спортивных единоборств в реальных боевых ситуациях), то прикладные боевые системы стремятся достичь именно максимальной боевой эффективности —не победить, а повредить противника неясным, малозаметным движением; добиться необратимого преимущества в бою с несколькими противниками; найти нестандартный выход из ситуации; сохранять высокую боевую готовность при длительных перерывах в тренировках.

Сумма этих требований к подготовке реального бойца выводит на первый план именно психотренинг — тренинг постоянной готовности и творческого восприятия. Прикладные системы состоят из предельно малого числа многоцелевых элементов, способных активно и произвольно соединяться в сочетаниях, необходимых для конкретного боевого момента, и единой гибкой программы, позволяющей молниеносно рекомбинировать их в любых формах.

ДАЦЗЕШУ - ИСКУССТВО ПРЕСЕЧЕНИЯ БОЯ

Об этой группе китайских боевых техник мало кто знает. Сами китайцы называют их «грязным у-шу», так как в них и речи нет о каком либо благородстве и снисхождении к противнику. Их целью, в отличие от традиционных методов ВЕДЕНИЯ, является моментальное ПРЕСЕЧЕНИЕ боя, то есть лишение противника физической возможности его продолжать.

Дацзешу практиковались, в основном, бродягами, нищими, ворами и прочим черным людом, как средство против полиции и солдат, которых специальные инструктора обучали в основном шаолиньскому направлению у-шу. Дацзешу представляли собой комплексы сугубо практических приемов, рассчитанные на борьбу без правил, не на достижение победы, а на причинение противнику максимально возможного ущерба. Эффективность удара или захвата расценивалась прежде всего с позиций максимальной болезненности, приведения противника в состояние, когда о продолжении боя нет и речи. Прежде всего старались поразить непосредственно бьющие конечности врага, лишить противникажелания, возможности и средств атаки.

Во многом это объяснялось тем, что ударить «благородного господина» или полицейского, даже в ответ на удар, значило фактически объявить войну всему государству, поставить себя вне закона, собственноручно подписать себе приговор. А короткий встречный тычок в бьющую руку был почти незаметен и мог сойти за случайность. Вор, убегающий с рынка, не мог потратить много времени на драку с теми, кто пытается преградить ему дорогу — он должен как можно быстрее освободиться, но при этом не превратиться в убийцу, иначе в случае поимки его участь будет незавидной. Одно дело — повредить человеку руку, но совсем другое — сломать ему шею. А разбойник, встретившийся на дороге с опытным воином? Куда уж тут думать о победе, здесь главное прекратить бой, отвязаться от более сильного противника.

Дацзешу—это искусство вставлять палки в колеса, это искусство не дать другому проявитьсвое умение, это набор всевозможных, зачастую очень жестоких подлостей и хитростей, это искусство нарушать правила игры.

Если символом традиционных боевых искусств издавна выступает меч, то символом Дацзешу можно было бы избрать бич, кнут.

Меч—оружие благородное, олицетворение уважения к противнику. Меч решает, кто из двоих сильнейший. А кнутом погонщик спокойно загоняет в стойло быка, зная, что бык сильнее. Кнут — символ презрения, отсутствия всякого уважения, кнут—оружие принуждения, укрощения. Мечи могут вести разговор, кнут — нет. Он только бьет. Именно это так и возмущало адептов благородных учений, именно это и внушало наибольший страх.

Дацзешу одерживали победу не только физическую, но и психологическую, лишая противника возможности «сохранить лицо» — ведь оно вынуждало просто бояться боли или увечья. Японское ниндзюцу, монгольское бандзо, китайская дуаньда, маньчжурский чаньтун, индонезийский пенчак-силат — все это по сути стили пресечения боя. Список можно было бы продолжить, например стилем Вин Чун, с его простой до примитивности — на неопытный взгляд, конечно — техникой, которая просто не дает свободно действовать ни каратэке, ни шаолиньцу.

Дацзешу не терпят сложностей, неэффективных техник, силовой, лобовой работы. Их задача — не драться самому. И не давать драться противнику. Его просто надо бить, бить больно и жестоко, калечить его руки и ноги, невзирая на то, какую технику он применяет. Дацзешу не способ хорошо драться, это способ не драться вовсе.

В Дацзешу принято разделять боевые школы не по применяемым приемам, а по кинематике и динамике базовых движений, тактике ведения боя и методике преподавания.

У всех людей по две руки и две ноги с совершенно одинаковыми суставами, и в тактико-технических характеристиках они мало отличаются друг от друга. Таким образом, существует ограниченное, хотя и достаточно большое, количество надежных и эффективных способов повредить человеческое тело в определенных местах, которые также не особенно многочисленны. Любая система, претендующая на звание «боевой», обязана включать в себя все эти приемы, независимо от того, какого вида воздействия в ней считаются более предпочтительными, каноническими, а какие запрещены. Иначе нельзя — ведь тогда, столкнувшись в бою с запрещенным в этой школе приемом, ее последователь падет жертвой недальновидности своего учителя. Отработать же полноценную защиту от любого воздействия возможно лишь тогда, когда ваш спарринг-партнер умеет выполнять его правильно, с реальной силой и скоростью.

Зачем далеко ходить—посмотрите на наших поклонников айкидо. Практически никто из них не способен противостоять нормальному, резкому удару, нанесенному хоть боксером, хоть каратэистом, ни один из них не способен провести свой бросок против человека, обладающего маломальским боевым опытом. Техника айкидо — мертвая техника именно потому, что учителя на тренировках не пытаются ни на шаг приблизить к реальности те атаки, которые учат отражать. Вследствие этого сформированный на тренировке навык не работает в реальном бою. Скажу больше, он сам будет являться препятствием для понимания истинной сути того же броска.

Очень важной в бою является проблема скорости движения и реакции. В Дацзешу она решается просто: так как существует некий предел скорости, то существует и определенный предел времени, за который возможно физически выполнить тот или иной простейший элемент. Следовательно, очень выгодно и практично будет «срезать углы», обгоняя противника не за счет скорости, а за счет сокращения количества элементов, необходимых для достижения желаемого. Пусть вы делаете свое движение даже вдвое медленнее — если в приеме противника их пять, а в вашем—два, то вы уже выиграли, так как достигнете цели раньше. Эта же гениальная по простоте уловка идеально решает проблему контроля движения—чем меньше движения, тем легче его контролировать. Теоретически, каждый последователь внутренних стилей через движение стремится к неподвижности, и приходит к ней через углубление смыслового значения каждого элемента.

Новичок, завидев противника, становится в стойку, делает разведывательный финт, делает шаг, наносит удар, прикрывается блоком. Мастеру же порой достаточно взглянуть на противника — и в этом взгляде присутствуют и идеальная позиция, и финт, и удар, и защита — и вот бой пресечен, не начавшись.

Техника пресечения боя резко отличается от его ведения. Так, как отличается ловля рыбы спиннингом от ее ловли динамитом; как стрельба на стенде отличается от стрельбы с бедра, как дуэль от охоты.

Дацзешу — искусство охоты на человека, на его слабости, на его боязнь боли, на его стремление к самоутверждению, на его желание кулаком доказать свое превосходство. Именно превосходство противника, заранее принимаемое как факт, и перестает существовать первым...

Это очень старая истина: человек легко переносит удар по лицу — удара не переносит его самолюбие...

Юрий СЕНЧУКОВ (кэмпо 1'96)

Иллюстрация А. Восьминог
18-02-2012, 15:54
Просмотров: 3 706
Печать Нашли ошибку?  
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Добавить комментарий

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив